Когда орда появилась на поляне, измученный Рам упорно тащил из лесу тяжёлую корягу, охал и сердито ворчал, напрягаясь изо всех сил. Коряга не двигалась: он тащил её, держа за верхушку, и растопыренные сучья цеплялись за каждую веточку орешника. Рам сам не понимал — откуда берётся у него такое страшное упорство: он плакал, рычал и тянул, обдирая себе руки.
Наконец он вырвал корягу из гущи орешника и подтащил её к костру. Последним усилием всунул её в огонь и сердито отвернулся. Костёр надоел ему, он устал, он хотел есть. Змею он съел уже давно.
Глава 4
Люди орды робко и радостно окружили костёр. Он опять горел ярко, ярче, чем утром, когда они уходили. Почему? Об этом никто не задумался. Никто не подумал также, почему хнычет голодный Рам. Его не было с ними у реки — этого также не заметили. Только Ик, маленький и проворный, внимательно следил за тем, как Рам тащил свою тяжёлую корягу, и тут же, схватив большую ветку, размахнулся и бросил её в огонь. Ветка вспыхнула и затрещала. Ик отскочил и громко завопил от радости и испуга. Люди подхватили его крик, прыгали и скакали вокруг огня, но очень близко к нему не подходили. На рычанье зверей в темнеющем лесу отвечали задорными криками, кривлялись и махали руками. Звери к костру не подойдут — побоятся. Это они уже поняли, однако подбросить в огонь ещё топлива больше никто не догадался.
Мяса было вдоволь. Его крошили острыми рубилами и просто рвали сильными, как у зверей, зубами. Недоеденное валялось под ногами. Рам тоже ухватил жирный кусок оленины, он рвал и глотал его, настороженно озираясь: надёжнее было бы оттащить его в кусты, но там, под ветвями, уже густела темнота. Впрочем, бояться не стоило: все были сыты, отнимать у него мясо, когда его так много, никому не придёт в голову.