Но вслух она ничего не сказала. Внезапно ею овладело давно знакомое ощущение. Это были скованность и одеревенение, словно у нее не осталось никаких чувств, кроме оглушающей слабости и страха.

— Ну, иди сюда, — проворковал Монго. — Не стесняйся.

Его глаза, бледные как лед, пожирали ее. А она ничего не могла поделать. Не было никакого выхода…

На чужих, негнущихся ногах она двинулась вперед. На виду у всех и, что хуже всего, на виду у Найджела, она приблизилась к Монго. И стояла, не сопротивляясь, когда он громко чмокнул ее в холодную щеку.

— Вот она, моя детка, — произнес он, победно посмеиваясь.

И Найджел смотрел на нее, ничего не понимающий и уязвленный.

— Тарани, ты что? — Ирма наградила подругу сердитым взглядом. — Зачем тебе понадобился этот накачанный придурок? Должно быть, первыми его словами были: «Эй, не хотите пощупать мои мускулы?» Да Найджел стоит десятка таких!

Тарани механически кивнула.

— Тогда в чем дело? Что за игру ты ведешь?

— Никакой игры.

— Милая моя, что значит «никакой игры»? Я своими глазами видела поцелуй. Если тебе приспичило поцеловать кого-нибудь посреди столовой, то почему не Найджела? Он хотя бы этого заслуживает.

— Я его не целовала. Это он меня поцеловал.

— Прости, не вижу никакой разницы.

Разница была, но как же трудно было это объяснить! В конце концов Тарани решила даже не пытаться, она просто опустила голову и принялась рассматривать жирные пятна на столике. Ирма схватила ее за плечи и не слишком ласково встряхнула.

— Да скажи хоть что-нибудь!

— Оставь меня в покое, — несчастным голосом сказала Тарани. — Оставь меня в покое.

Вилл внимательно разглядывала подругу, словно пыталась понять, что творится у нее внутри. Тарани нервно поежилась под ее взглядом. Ирма — это одно, она была искренней, открытой и говорила все, что думала, но быстро переключалась на другие вопросы. А вот Вилл…