Юноша откинул одеяло и встал. Половицы скрипнули под тяжестью его тела, и даже этот слабый звук показался ему громким. Он босиком подошел к окну и выглянул на улицу. Там было гораздо больше света, чем он привык видеть по ночам. Улицу освещали большие фонари. Ирма сказала, что они безопасны, так как в них содержится не огонь, а какая-то штука, называемая электричеством, — видимо, очень полезная магия. Мягкий белый свет фонарей окутывал деревья и кусты в саду перед домом Ирмы и ровную широкую лужайку, покрытую жемчужинами росы. Вполне мирный пейзаж. Не похоже, чтобы какие-то враждебные силы скрывались в тени деревьев.

Муравьишка опустил занавеску. Наверное, он зря беспокоился, просто в этом странном мире ему было не по себе. Лучше вернуться в постель и попытаться заснуть. Может, ему повезет, и он снова увидит тот сон с колоннами, балконами, восхитительными ароматами цветов, витающими в воздухе…

И тут юноша замер.

Как же он сразу не сообразил?

Он быстро вернулся к окну, чтобы взглянуть еще раз.

Они действительно были там, среди росы, устилавшей траву, как переливчатый ковер. Отпечатки ног. Отчетливые следы, которые начинались с середины лужайки и вели сначала к одному из окон на первом этаже, потом к другому, а затем скрывались за углом дома.

Рука Муравьишки с силой сдавила шнур, управлявший занавеской. «Да кто угодно мог оставить эти следы», — успокаивал он себя. Но следы начинались с середины лужайки, словно кто-то материализовался там из воздуха. И юноша знал, что на это способны не многие.

Он почувствовал, как по коже пробежали мурашки, и поежился. Когда-то его руки сжимали Горгона. Когда-то он изо всех сил старался удержать бестелесное существо. Это было все равно что взять в руки подтаявший лед: холодный, скользкий, только не такой твердый.

Были ли это следы Горгона? Что, если он бродит где-то снаружи… или, может быть, уже внутри дома?