А у Маны внутри что-то переворачивается, как только она подумает: а что будет следующим летом, застанут ли они тут и рощу, и речку, и колодец, и уютный бабушкин дом, а самое главное - свою мудрую добрую бабушку? Юю заметил жука-усача на травинке, маленькая Кана сидит на корточках возле бабушкиных ног. Ветер подхватывает и несет опавшие листья и серёжки ольхи.

- Ну, послушайте! - с этим возгласом Кана громко хлопает по листку на ладошке, затем подбирает еще один.

Получаются прямо-таки пушечные торжественные выстрелы.

Может, прощальные?

А Мио неожиданно откидывается на землю и говорит мечтательно:

- А бабушкино варенье из смородины...

И зачем мы всё съели?

Ты свари, уж, пожалуйста, ещё, ладно, бабушка?

Мана согласно кивает. И приготовленные бабушкой сласти из лепестков роз, и ягодный шербет, ой, кроме того, рассказы о том, что было давным-давно, - это всё должно, обязательно должно повториться.

Бабушка молча смотрит на качающиеся деревья, на её губах играет еле-еле заметная улыбка. Наверное, и она мечтает, чтобы опять к ней вернулась вся эта шумная компания.

- Бабушка, - Такуя берет бабушкину руку.

Поскольку другую руку собрался схватить Юю, Нао взяла её обеими руками быстрее его. Бабушкина рука сухая, подобно высохшему дереву. Прижав руку к груди, Нао смотрела на неё. На что же рука похожа - на сосну, на бук, на сакуру, на ольху?..

Бабушкина рука слегка дрожит.

Нао повернула её ладонью вниз и ещё раз внимательно посмотрела. Вдруг что-то прикасается к затылку.

Она поднимает голову - это Юю щекочет её сухой травинкой.

Нао ухватила руку Юю и положила её рядом с бабушкиной, запела:

- Бабушка - большое дерево, Юю - маленькое деревце. Бабушка - большой полевой хвощ. Юю - маленький хвощ. Хотя Юю и не понял, в чём дело, но расплылся в улыбке. Бабушка, обе руки которой всё так же держали Юю и Нао, улыбалась: