Саша промолчал, но мы поняли, что это он так промолчал, чтобы не доставлять нам хлопот. Но о каких хлопотах может идти речь, когда товарищ больной?!

— Давай, — Митька говорит, — мы ему наш сюрприз откроем.

— Давай!

И стали мы тут матросский танец исполнять, который на праздничный вечер готовили. Подпеваем себе, в ладоши в такт хлопаем, каблуками по паркету — ух! Так хорошо у нас ещё некогда не выходило. Раскраснелись оба, устали, но стараемся — для больного же товарища.

Слышим звонок в дверь. Наташка побежала открывать. Врывается в комнату дядя какой-то в халате.

— Это что за безобразие! — кричит. — Я этажом ниже живу. У меня работа срочная, специально домой взял, чтобы не мешал никто, так вы тут невесть что вытворяете. Топаете по голове уже целый час, сосредоточиться невозможно!

Мы ему начали объяснять, что пришли проведать больного товарища. А он:

— Ничего себе больной! Такое выдержать — здоровье как у слона надо иметь. Прекратите этот топот. Книжку ему лучше почитайте!

Мы сказали, что книжку он и сам себе читает.

— Ну, то придумайте что-то другое, — дядя говорит. — Вон вы на мальчика посмотрите. Ему уже скоро плохо станет от ваших развлечений.

И он ушёл.

Саша отвернулся к стене, и мы поняли: ему этот дядя тоже не понравился.

— Опа! — вскрикнул я радостно. — Так у тебя же магнитофон есть. Чего же ты молчал?! — И нажал на включатель.

— Сделай громче, — крикнул Митька. — Он, когда громко, всегда веселее.

Тут Наташка стала к чему-то принюхиваться — и стремглав из комнаты. И тут же вбегает.

— Ой, — кричит, — суп весь выкипел и уже сгорел.

Побежали мы на кухню. В самом деле, видим — в кастрюльке что-то тёмное на самом дне осталось, и пахнет совсем не так, как суп. Мы туда на всякий случай воды долили, но вкус у него оказался еще хуже, чем запах.