— Эх, вы! — Наташка вздыхает. — Из-за вас мы совсем забыли, что мама просила. Чем теперь больного кормить?

Стали мы продовольствие искать. Нашли сахар, а чай искали-искали — нигде нет.

— Какая разница, — Митька говорит, — с заваркой или без. Всё равно вода. Коричневая только. И так выпьет.

Вскипятили мы воду, набросали сахар в стакан. Приносим Саше.

— Пей.

Хлебнул он немного.

— Не хочу, — говорит. — Голова болит.

— Это у него от голода, — догадался я. — Мы тебе сейчас все втроем картофеля почистим. Ты как любишь, жаренный или варёный? А чтобы ты пока не скучал, включим магнитофон.

— Не надо, — он нам как-то странно отвечает, — никакого магнитофона, и картофеля вашего я не хочу.

— Кажется, нам уже домой пора, — взглянула Наташка на двери.

— Домой! — глянул на неё Митька. — И оставить больного товарища? Может, тебе запеть? — спросил у Саши.

— И петь не надо!

— Может, станцевать ещё разок? Нам не тяжело.

Тут Саша как затрясётся.

— Не надо, — кричит, — мне ваших танцев и ничего не надо! Оставьте меня! Лежал себе человек и горя не знал. У меня и так уже температура поднялась. Я теперь, наверное, ещё месяц лежать буду.

В конце-концов мы всё ж поняли, чего он хочет, и стали одеваться.

— Ну, ты видел? — сказал Митька уже во дворе. — Друзья пришли к нему, не жалея ни сил, ни времени, развлечь, чтобы ему грустно не было, накормить, а он после этого нас, можно сказать, выгоняет. Не буду больше его посещать. Пусть себе книжки читает. Наглец да и только!

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Пришёл я утром в школу, а навстречу мне из класса Генка выбегает.

— Иди, — кричит, — быштрее! У Шашки шогодня день рошдения. Там конфетки едят. Я побешал воду пить, шладко ошень.

Захожу я в класс. Кругом чавкают все — конфетки жуют. Один Саша за столом сидит, не жуёт.