Леонид заботливо ухаживал за Васькой, кормил отборным овсом. Бег по кругу манежа коняга воспринимал как приятную гимнастику, как развлечение. Он удивительно скоро научился выполнять цирковые команды и послушно менял аллюры: с шага переходил в галоп, с галопа в карьер. На репетициях и представлениях мне приходилось нести обязанности берейтора, то есть дрессировщика. Я стоял в центре арены с длинным хлыстом-шамбарьером и управлял бегом коня, а Леонид демонстрировал свои жокейские трюки. Через несколько месяцев Васька так хорошо работал, что почти не приходилось подстёгивать его хлыстом.

К Новому году наш коллектив перекочевал на Урал, в Свердловский цирк. Морозы стояли лютые, выпало очень много снега. После окончания вечерних представлений Корнилов с женой и сыном и мы с Лёней обычно задерживались в цирке, репетировали со слонами и медведями. Наша гостиница находилась на другом конце города. Добираться туда поздним вечером было нелегко – пешком очень утомительно, а городской транспорт к этому времени уже не ходил. На слоне в такую погоду домой не поедешь, на медведе тем более – прохожие испугаются.

– А что, если Ваську использовать? – предложила моя сестра Мария Ивановна Корнилова.

– Прекрасная идея! Поддерживаю! – воскликнул хозяин коня – Леонид.

– А кто будет за кучера? – насмешливо спросил Корнилов.

– Соглашаюсь на эту высокую должность, – отозвался я.

– Ну и дурачок! – засмеялся Александр Николаевич. – Тебе же придётся Ваську обратно в цирк гнать, а потом ночью одному по сугробам в гостиницу топать. Нет, это тоже не выход из положения.