Скептически покачав головой, Вера сделала глубокую затяжку и снова отвернулась к окну.

– Приблизительно так все и было, – на губах Рублевского непроизвольно мелькнула улыбка. Вера и не догадывалась, насколько близко она сейчас была к истине.

Сексуальный маньяк-убийца, которого безуспешно разыскивала вся милиция Питера, испуганно взывающая к помощи девушка в сумеречном безлюдном парке и две пули – правда не в сердце маньяка, а в затылок – все это действительно имело место, и не так давно. Однако слежки никакой не было, Сергею помогла чистая случайность, едва не стоившая ему жизни. Возможно, когда-нибудь, когда придет время зачехлять оружие и уходить на покой, он сможет рассказать Вере всю правду о себе. А сейчас нужно просто делать то, ради чего он решился воскреснуть из небытия и прийти в театр с полной корзиной орхидей. Нужно расставить все точки над «i».

– Все было почти так, как ты сказала. Но ты забыла добавить про тяжелое ранение, – закончил Сергей и выжидательно посмотрел на молча курящую Веру. Лиховцева на мгновение замерла, так и не донеся сигарету до поблескивающих нежно-розовой помадой губ, а потом повернулась и уже совсем другими – сочувствующими – глазами посмотрела на сосредоточенно ведущего машину Рублевского.

– Это правда? – тихо спросила она. – Про ранение?

– Абсолютная, – кивнул Сергей, притормаживая у светофора, за которым начинался Невский проспект. – Как выкарабкался – одному Богу известно. Бывало, и раньше подстреливали, но чтобы ножом в печень – таких промашек мой ангел-хранитель не допускал. Да только замучил я его, наверное, устал он беречь меня ежесекундно на протяжении стольких лет… Спасибо эскулапам из военного госпиталя, вытащили, выходили. Только я, мерзавец неблагодарный, едва глазки открыл – взял и слинял. Причем слинял банально, как Шурик из «Кавказской пленницы». Через забор, в пижаме.