– И что же вдруг изменилось? – по-прежнему холодно спросила Вера, отвернувшись к забрызганному капельками растаявшего снега стеклу и стараясь не смотреть на сидящего рядом Рублевского. – Ты прекратил убивать людей, решил сменить профессию и обзавестись семьей?! Купить домик в деревне, корову, гусей или столь модных в последнее время страусов?

– Я никогда не убивал людей, – сухо поправил Сергей. – По крайней мере, в том понимании этого слова, которое я в него вкладываю. Дело не в этом. Просто я не смог забыть тебя, как ни старался. Я постоянно думал о тебе… о нас, и пытался представить себе наши дальнейшие отношения, но у меня ничего не получалось. Я прокручивал в уме десятки самых разных вариантов, и все они, учитывая мой специфический образ жизни, оказывались не стоящими ломаного гроша! В конце концов я решил, что судьба противится тому, чтобы мы были вместе, и смирился. А когда окончательно понял, что этот искусственный, насквозь выдуманный самообман лишь подтачивает меня изнутри, что нет смысла строить планы, а нужно просто один раз решиться и будь что будет, когда я был готов сказать тебе об этом… вмешались обстоятельства, надолго лишившие меня возможности объясниться.

– И, надо полагать, теперь действие этих ужасных обстоятельств закончилось? – с иронией спросила Вера, прикурив от маленькой золотой зажигалки «зиппо» тонкую дамскую сигарету, наконец-то повернулась лицом к Рублевскому. – Давай, я попробую догадаться, что это были за обстоятельства, которые помешали тебе хотя бы поднять телефонную трубку и набрать мой номер! Наверное, ты выслеживал матерого бандита, нет – опасного маньяка, того самого Джека-потрошителя, который изнасиловал и задушил семерых девушек в Петербурге и области?! Ты его выслеживал, а потом настиг во время нападения на очередную жертву и – пиф-паф! – пристрелил, всадив две пули прямо в сердце!