Вдруг Валерка толкнул его локтем.

— Идёт!

Катя шла по двору и что-то про себя напевала. Она вообще напевала часто. Платье на ней голубое, с вышивкой по подолу. В косах два больших банта.

«Красивая, — тоскливо подумал Рэмка. — Вот ведь какая, специально бантов понацепляла».

Валерка соскочил с подоконника, расправил рубашку, пригладил волосы, потом снова сел, покусал ноготь.

— Что делать, Рэмка?.. Может, удерём, а?

Рэмка ещё раз сплюнул на чистый кафель.

— Была бы моя воля, я бы ей влепил парочку шалабанов, — пусть с нашего двора убирается. А то ходит тут с бантами…

Валерка опять соскочил на пол.

— Рэмка, а что я ей скажу?

— Девчонки испугался! Да я ей хоть что скажу. Хочешь?

— Я сам, ты всё испортишь.

Первым перед Катей предстал Рэмка. Он оглядел её исподлобья, сказал:

— Стой! — и поддал ногой кусок кирпичины, забил его в лунку под водосточной трубой.

Валерка вышел из-за его спины. От волнения он закатал рукава.

Катя попятилась.

Рэмка по привычке ухватил её за косу.

— Стой, тебе сказано.

Валерка начал разговор:

— Катька… — Он хрюкнул от волнения, побагровел. — Катька…

Девочка подняла на него синие испуганные глаза, всхлипнула:

— Я же вам ничего плохого… — и бросилась наутёк, оставив в Рэмкином кулаке белый шёлковый бант.

— Это всё ты! — прошипел Валерка, надвигаясь на товарища. — Это ты её напугал. Отдавай сюда бант!..

— На, подавись. — Рэмка швырнул ему свой трофей.

* * *

Родители бывают разные. Одни отнесутся к потере банта спокойно, другие поднимут шум и гвалт на весь дом. Которые из них лучше, судить детям, когда дети вырастут.