Не успели оглянуться, как в места ягодные пришагали. Дед травами занялся, а мальчишки ягоду собирать кинулись. Натокались на поляну, где красно от земляники. Захолонуло сердце от радости. Аукаются, перекликаются:

— У меня хоть горстями греби!

— А у меня — ух!

— Я уже туесок набрал! — врет, как всегда, Андрейка и к себе зовет. Он всегда на весь лес орет и со всеми поделиться хочет. Ромка же молчит, втихомолку собирает, а Данилка то откликнется, то тоже промолчит. Кто попроще да поглупее, горло дерут, а кто посмекалистей, примолкли, чтоб к ним не прибежали и не обобрали ягоду. Уж и руки красны от соку и колени промокли, а в лукошках не прибывает, потому как одну ягодку в туесок, а другую в рот. Одну — в туесок, одну — в рот, а то и две иль три.

Наконец утолили ягодный голод и уже не торопясь и деловито стали набирать в туески. Главное, чтоб донышко закрыть. А как закроешь донце ягодой, так дело на лад пойдет.

Собирают мальчишки ягоду, а сами к свисточку деда Савостия прислушиваются. Он сидит себе на пенечке на опушке леса, свистульки ладит да посвистывает, чтоб ребятишки далеко не разбредались и не заблудились. Он как наседка со своим выводком.

В кустах обильная роса. Штаны мокры по колено, руки мокры, ноги захолодели. Тонко пахнет земляникой. И приторно-сладко наносит дурнопьяном отцветающих волчьих ягод.

С восходом солнца на мальчишек накинулись комары. Андрейка выскочил из кустов, яростно чешется:

— У-у, гады, съели совсем!

Рыжая голова его блестит на солнце, как медный начищенный котелок. Увидев туесок Данилки, дивится: