Один человек прибыл, а будто целая дивизия на помощь пришла.

Весь день и всю ночь пробыл Сергей Миронович на передовых линиях.

Где туго дело идет, где бойцы поустали, поприуныли - там Киров со своей веселой улыбкой.

Где пули свистят, где снаряды рвутся - он тут как тут.

Перед обедом он к нам на батарею пришел. Мороз трещит, а он будто из бани - красный весь, пальто расстегнул.

- А ну, братцы, крой, крой, - говорит.

А сам на бугорок поднялся и в бинокль неприятеля разглядывает.

Я ему, помню, говорю:

- Вы бы, Сергей Миронович, побереглись маленечко. Пуля-то ведь - она, как говорится, - дура...

Он оглянулся, засмеялся и говорит:

- Э, брат. Мало ли что!.. Пуля-то, она, конечно, дура, а зато ведь - и жизнь, говорят, копейка. Правильно, а?

Я как-то растерялся, не нашел, что сказать, и говорю:

- Вам, - говорю, - товарищ Киров, видней.

Он опять засмеялся - и все-таки отошел в сторону. И оттуда еще раз на меня посмотрел и левым глазом мне подмигнул: дескать, погоди, брат, поговорим еще.

Уже к вечеру, часам к шести, наша армия по всему фронту перешла в наступление.

А наутро меня вызывает командир части и говорит:

- Тебе ответственное поручение. Спешно доставишь в Астрахань товарища Кирова.

Я обрадовался, говорю:

- Есть, товарищ командир.

А он говорит:

- Только при этом - маленькое "но". Ехать автомобилем сейчас опасно. Тут по дорогам банды гуляют. Так что самое лучшее - переправь его туда водным путем.

Я говорю:

- Как водным?

- Ну по Волге. На катере или на пароходе.

- Где ж, - я говорю, - его возьмешь, пароход-то?

- А тут, - говорит, - кстати у пристани какой-то болтается.

А я, надо вам сказать, в то время с пароходами дела не имел. Я даже на лодке в то время и то не очень-то умел ездить. Я сам из Тамбовской области, а там у нас морей и океанов не водится.