Что значит для нас сегодня Великая Отечественная война? Как можно по воспоминаниям, старым фотографиям, стихам и песням тех лет вместить в себя это вселенское горе? Как можно понять их, выживших в этом чудовищном пекле, шедшим вопреки своему страху навстречу пулям, но все равно стремившихся жить? Как можно понять их, еле живых от голода, собравшихся 9 августа 1942 года в полуразрушенном зале Ленинградской филармонии в осажденном городе? Как можно понять композитора, который в тяжелейших условиях блокады пишет магическую музыку, способную поднять изможденных, смертельно усталых больных людей и заставить идти через весь город пешком, чтобы послушать ее, эту музыку?.. Послушать, чтобы выжить, буквально физически выжить и не потерять человеческий облик в нечеловеческих условиях войны…

Она, эта музыка, исполненная пестрым оркестром, собранным из музыкантов-бойцов, на время отозванных с фронта, сотворила чудо. Она, эта музыка, гениально управляемая невероятно худым, качающимся от слабости дирижером Карлом Элиасбергом, стала для многих слушателей в тот знаменательный вечер глотком чистой целебной воды, сохранившим самое ценное — жизнь…

Что мы можем знать об этом? Как найти в себе силы откликнуться и понять? Многих из тех людей давно уже нет… И Дмитрия Дмитриевича Шостаковича уже нет… Но помнят люди… Помнят книги… Помнят ноты… И седьмая симфония Шостаковича (Ленинградская) стала символом мужества и духовной мощи русских людей, которым суждено было защищать и защитить свою Родину! Это так. И никак иначе сказать нельзя.

После исполнения Седьмой симфонии Шостакович стал Великим. Им восхищались, стремились услышать вновь, используя каждую возможность, и, потрясенные невероятной силой и искренней выразительностью его музыки, которую можно не просто слушать, а видеть, называли музыкальным чудом, гениальным воплощением вселенской трагедии, разыгрываемой войной. Его Ленинградской симфонией жили, дышали, воодушевлялись, питались… Как нам сегодня понять это?