Да, она сложна. Но и эпоха, в которую жил композитор, была так непроста, что нам, ее наследникам, не дано во всем разобраться. И неизвестно, будет ли кому-нибудь дано. И его симфонии — это чуткий отклик на ту эпоху, в которой жил, творил, на те страшные события, которые пережил, на те страдания, которые испытал. Его музыка — книга, по которой можно учиться читать историю и понимать. Просто надо внимательно вслушаться в эти сильные, порой резкие, диссонирующие звуки, которые то обрушиваются ураганом, бурей, смерчем, то плачут дождем, то обвевают теплым, сильным ветром, успокаивают и воодушевляют на борьбу. На борьбу, прежде всего, с самим собой. Это самая сложная и самая жестокая борьба, которую композитор Шостакович выиграл! Как только не пытались втиснуть его в жесткие искусственные рамки советского строя, как только не называли его — и «формалистом», и «космополитом», и «декадентом»! И судили его. И писали поддельные рецензии от «недовольных трудящихся», и увольняли из консерватории «за низкий профессиональный уровень»… все равно в его сильных пальцах рождались бессмертные звуки, глубокие, мужественные, смелые, свободные, как сама жизнь…

— Да, воистину, в каждом человеке звучит своя музыка… — Сверчок завернулся в свой лунный сверкающий плащ и… пропал. В камине жарко пылал огонь, веселый чайничек кипел и булькал на все лады. А в окошко бились неугомонные отважные снежинки…