«Исключительно яркое дарование, — сдержанно говорил он, — Достойно удивления и восхищения… Я полагал бы, что может выработаться музыкант». Глазунов добился того, что студенту Дмитрию Шостаковичу выплачивали стипендию. Однажды решили, что студент Дмитрий Шостакович не достоин получать стипендию: «Имя этого студента мне ничего не говорит», — заявил главный хозяйственный чиновник Консерватории. На что Глазунов так разгневался… О, мои дорогие, это было ужасно!.. и воскликнул: «Если вам ничего не говорит это имя… то зачем вы здесь находитесь вместе с нами? Вам здесь нет места. Шостакович — эта одна из лучших надежд нашего искусства!» Не раз Глазунов лично просил паек для юного Шостаковича, чтобы тот мог продолжать учиться. Его семья голодала, и семнадцатилетнему Дмитрию приходилось работать. Работать в грязных, обшарпанных кинотеатрах, получая копейки за нелегкий труд тапера, то есть аккомпаниатора немым фильмам. Однажды под ним загорелся пол, а он продолжал играть, чтобы не вызвать паники.

Исполнение Первой симфонии молодого композитора Дмитрия Шостаковича явилось истинным праздником! И не только для близких. В тот вечер 12 мая 1926 года слушатели Ленинградской филармонии были потрясены смелой новой музыкой, написанной с таким уверенным мастерством! Все прошло блестяще — великолепный оркестр, превосходное исполнение! Бурные восторги публики, переходящие в овацию! Критики были в восторге: «… светлая, искрящаяся, юношеская… она привлекает… искренностью, ароматной свежестью, бьющей через край талантливостью и одновременно — своим безупречным мастерством…» (М. Гринберг). А маменька Митеньки Софья Васильевна только и могла воскликнуть: «Иногда бывает трудно пережить даже великое счастье!»… Так все начиналось…

Музыка Шостаковича долгое время многим была непонятна, далека и чужда.