- Вот мы здесь бранимся, кулаков не жалеем, а сверчки знай стрекочут! Наперебой, кто громче...

- Это ты их со своей рухлядью занес, - враждебно отозвалась Казюня. - До тебя в моем доме ни сверчка, ни жучка не было.

И, словно в подтверждение своего нового обвинения, она принялась скрести зудящую спину.

- Не трись о печку, спину измажешь, - сдержавшись, снова миролюбиво буркнул Узнялис. - Дай, я почешу...

Он протянул было руку, но жена сердито оттолкнула ее и проворчала:

- У себя почеши!..

Казимерелис вздохнул, громко засопел и, помолчав, снова завел разговор, уже издалека.

- Довелось мне услышать одну сказку, - застрекотал он, словно сверчок, не обращая внимания, слушают его или нет. - Жила на свете одна дружная пара. Как говорится, супруги божьей милостью... А нечистый, что на печи жил семь лет подряд, и так, и этак из кожи лез, чтобы рассорить их, да все напрасно. Подошла пора ему в пекло возвращаться, а он работу свою черную не сделал, как ответ будет держать?..

В этом месте Казимерелис почувствовал острое желание затянуться, но сдержался - как бы примолкшая на время Казюня не турнула его от печки.

- Делать нечего, - продолжал рассказчик. - И вспомнил леший, что неподалеку живет одна баба языкастая. Обернулся он господским сынком и говорит ей: "Натравишь вон тех двух друг на друга, получишь башмаки на шнурках аж до самого колена..." - "Ладно", - отвечает баба. На том и порешили. Встретила вскоре она ту счастливицу и давай ей в глаза льстиво заглядывать, на все лады расхваливать, а потом и говорит: "Спору нет, муженек твой в тебе души не чает, но может еще крепче полюбить, если сделаешь ты, как я скажу...