Алька отличался от всех ребят. Во-первых, он был мастер свистеть — сунет в рот два пальца, и тут от его свиста, как говорила тёть-Силинь, мороз по коже и волосы дыбом. Из всех ребят только он один умел так свистеть. Правда, Майгонис тоже пробовал — бывало даже покраснеет от натуги, а получалось только шипение да слюна брызгами во все стороны.

Во-вторых, Альке, единственному во всем дворе, принадлежал стальной ножичек, который он гордо именовал кортиком.

В-третьих — и это главное — Алькину голову венчала настоящая красноармейская пилотка. Понимаете, — настоящая! В одном месте пилотка была продырявлена, и Алька хвастал, будто это след пули, хотя ребята были уверены, что он сам гвоздем проткнул эту дырку — для пущей важности. С пилоткой Алька никогда не расставался.

Кроме того, Алька был геройски неустрашим в драках и еще много чего умел. Вот почему все дворовые ребята признавали его своим атаманом.

Жили тут и такие чудаки, как барышня Берзинь из семьдесят первой квартиры. Да, да! Именно «барышня» — так она сама себя величала и так все называли ее. Барышня Берзинь изо всех сил старалась казаться молодой, она красила волосы и одевалась не по возрасту. Платья у нее были чудные — одна юбка, например, вся в каких-то невиданных гадах.

— Таких гадов, наверно, только за границей выпускают, — смеялись мальчишки, ничуть не подозревая, сколь близка к истине их догадка. — А интересно, — ломали они свои головы, — что в тех тяжелых чемоданах, которые так часто таскают к барышне Берзинь разные дядьки?

У барышни Берзинь была крохотная собачонка с огромным розовым бантом. Собачонку звали Эммануильчик. Барышня Берзинь и ее Эммануильчик постоянно находились в состоянии войны с ребятами нашего двора. Поэтому барышня Берзинь всегда сама выводила свою собачку прогуляться во двор, — чтобы мальчишки ее не обидели.