Значительную роль в жизни дома играла управдом, хотя жила она в другом месте. Управдом на ребят была очень сердита, отчасти по причинам сугубо личного характера.

Вечером, накануне того дня, с которого начинается наш рассказ, произошло два чрезвычайно важных совещания: одно во дворе, другое в домоуправлении. Оба они протекали весьма шумно.

— Это не жизнь! — воскликнул Майгонис и сплюнул. — Уж и в мяч не дают поиграть! Так спрашивается, что важнее: белье какой-то там Шульцихи или настоящий спорт?

— Эх, и здорово ты зафитилил! Как саданул, так в простыню, в самую середку — и порядок! — восхищался Янка.

— Послушайте, ребята, надо бы завтра куда-нибудь катнуть! А то послезавтра в школу, тогда насидишься дома.

— Ясное дело! Чего торчать тут в последний день каникул.

— А куда поедем?

— Я знаю! В зоологический, там львы! — выкрикнул маленький Вовка.

— Поди ты со своими львами! Махнем-ка на Взморье. На электричке.

— Только не на Взморье! Там народищу — ступить некуда. Про мяч и не думай, а то выйдет почище, чем сегодня во дворе.

— Тогда поехали в Шмерли, — предложил Алька. — Трамваем. Там озеро — можно выкупаться.

— Меня мать не пустит, — пробубнил Янка.

— А ты наври чего-нибудь. Будто идешь в кино или к кому-нибудь в гости.

Началось подробное обсуждение: кто захватит с собою мяч, где собираться, в котором часу.

Но это уже неинтересно. Поэтому мы покинем двор и поглядим, что происходит двумя домами дальше — в конторе домоуправления.

— Я требую строго наказать эту дикую орду! Сдать в милицию, пускай их там судят! — Квартиросъемщица Шульц стукнула кулаком по столу так, что подскочили чернильница и карандаш. — Вот взять хоть сегодня: я развесила во дворе белье, а эти паршивцы — подумать только! — бах грязным мячом в середину простыни. А ты — стирай, а ты — полоскай…