— Ну, теперь крышка буржуям! — убежденно произнес мальчик с Семеновской улицы.

— Откуда ты это узнал?

— Откуда? А оттуда: раз эту песню запели всем народом, то теперь паразитам крышка!

— А что это за песня? Я никогда ее не слыхал, — сказал Коля.

— То-то что не слыхал!.. Я давеча в листовке ее прочитал, называется она… погоди… ох, и трудное название, никак сразу не запомнить.

— «Интернационал», — выручил Левка.

Оркестр замолк. С минуту на площади стояла тишина. Ребята услышали, как солдат, стоявший на трибуне, сказал: «Митинг закрыт». Пронесся приглушенный шум, будто порыв ветра тронул листву.

Шум усиливался. Площадь гудела: это был протест против закрытия митинга. Людям казалось, что не сказано еще всего того, что надо было сегодня сказать. На тумбу, залепленную яркими афишами, влез матрос. На ящиках тоже появилось два оратора, один из ораторов взгромоздился на забор. Все они что-то горячо говорили жадно слушавшим людям.

— Ого! — сказал Коля. — Я вижу, настоящий митинг только начинается! Ишь, как моряк жарит!

О чем только не говорили! Один рассказывал о своих обидах, накопленных годами. Другой строил самые фантастические планы о переустройстве мира. Третий призывал к осторожности. Четвертый убеждал смело и решительно брать власть в свои руки и строить государство рабочих и крестьян.

— Прямо голова кругом идет! — сказал Коля, когда они с Левкой выбрались с площади.

Левка усмехнулся:

— Ветром, наверное, продуло.

— Ты все смеешься. А ведь на самом деле что получается? Слушаешь одного оратора и думаешь, что он настоящую правду режет. А подойдешь к другому — все наоборот получается. Оказывается, вроде первый все врал. Третьего послушаешь, и будто он по-настоящему говорит. Как тут разобраться?

Левка на минуту задумался, а потом ответил: