По чистой случайности пути Николаса Динса и мой пересеклись, потому что в противном случае я бы ничего не смог сделать. Я схватил его и тут со всей очевидностью осознал, что попрежнему не могу ничего сделать. Попытался хоть както повлиять на происходящее левой рукой, но закончилась это лишь тем, что вода с силой припечатал ее к одному из торчащих над поверхностью камней. Если возможно одновременно испытывать абсолютное счастье и не менее абсолютные злость и страх, то я оказался именно в таком положении. Разве что счастье на грудь обходило злость и страх. Я был счастлив, осознавая, что теперь Мэри никогда не забудет меня. Злился на реку, которая так беспардонно обходилась со мной. Боялся, потому что готовился к встрече со смертью и не знал, как она будет выглядеть. Признаюсь, что о маленьком Николасе я совершенно не думал.

Но тут река сделала неожиданный поворот, нас вынесло на мель и мы сумели выбраться из воды. Мэри уже подбежала к нам, тогда как миссис Динс, она все кричала и заламывала руки, отстала на добрую сотню ярдов. Мэри не стала восклицать: "Мой герой!" Не стала спрашивать: "Ты ранен?" или "Он мертв?" Взяла Николаса Динса у меня из рук, положила на живот и сказала: "У моста ты найдешь таверну "Крэддок Армс". Скажи им, что случилось, и попроси позвонить к нам домой. Они знают, что надо делать. Потом возвращайся, чтобы помочь мне. Захвати с собой одеяло".

Мне в тот момент совершенно не хотелось бежать, более того, по моим ощущениям меня следовало уложить в постель, но я побежал. Бегом и вернулся, с одеялом, с двойной порцией бренди в желудке, и все никак не мог взять в толк, почему моя левая рука так странно выглядит.