- А? Чего обязана? - переспрашивала Юлия Михайловна.

- Вкалывать обязана? Всю жизнь вкалывать, значит, а я учиться буду. За чужой-то счет...

Лидка стояла, прислонившись к дверному косяку, смотрела мрачновато, исподлобья.

- Разве мать чужая тебе? - повысила голос Юлия Михайловна. - Ты не должна так обижать мать, запомни это!

- Ну, мам, я пошла. - Лидка резким кивком попрощалась со всеми, вышла.

Я догнал ее у самых дверей.

- Ты что, и вправду из школы уходишь?

- Ну и что? Если даже и ухожу, так что?

- Да так... Как-то это бессмысленно получается...

Карякина слушать не стала, выскочила, хлопнув дверью перед самым моим носом.

Я ушел в свою комнату, принялся за уроки. Но почему-то все время думал о Лидке. Задумался и о жизни вообще. Если присмотреться к жизни, замечаешь, какая она у всех разная. И люди разные, и судьбы их, и даже внешний вид. Резко друг от друга отличаются. А когда-то тоже в классах сидели и были, как мы, школьниками... И еще подумалось мне, что сейчас, в восьмом, и наступил тот самый момент, когда каждый начинает сворачивать на свою собственную дорожку. Вот она, развилка, мы уже добрались до нее. Теперь начнем разбредаться, кто раньше, а кто чуть позже. Разница невелика. Потом когда-нибудь встретимся и, чего доброго, даже не узнаем друг друга... Как-то раньше об этом я не думал, тем более что мой-то путь ясен: наверное, буду инженером, как отец и мать. Это главное...

Меня позвали ужинать. На кухне ситуация изменилась. Теперь Юлия Михайловна почему-то уговаривала тетю Аню, что Лидке просто необходимо устроиться на работу.

- Девочка молодая, - пела Юлия Михайловна, - ей и одеться хочется, и погулять. Ее тоже понять надо... Ну, поучилась, и довольно. Я, бывало, тоже науки терпеть не могла. И сейчас-то как раскрою книгу, так и засну...

- Да что вы, Юлия Михайловна.

Тетя Аня вытащила из кармана платочек, приложила к глазам. Нос у нее был распухшим.