Не владея собой, он двинулся по подъездной дорожке, добрался до ярко освещенных окон. Пригнувшись, прокрался к самой стене, осторожно заглянул. В доме царило веселье. Прекрасные женщины мельтешили у него перед глазами, счастливый детский смех доносился до его ушей. "Элси", - позвал кто-то. "Сто?" - тут же отозвался ребенок.

(Редактор. Самое время для синички.

Автор. Я очень сожалею. Только что вспомнил об этом грустном событии. Дело в том, что два дня тому назад Элси забыла покормить синичку, и она умерла до того, как началась эта история.

Редактор. Как некстати. Я уже заказал художнику картинки и, помнится, подчеркнул, чтобы он обязательно нарисовал синичку и заздравную чашу. Как насчет нее?

Автор. Элси унесла ее наверх.)

Ужасная мысль посетила Роберта. Время приближалось к полуночи. Гости собирались отойти ко сну. Через раскрытое окно до него долетали пожелания спокойной ночи. В гостиной и столовой свет погас, чтобы вспыхнуть наверху, в спальнях. Прошло какое-то время, и потемнели окна спален: бодрствовал только Роберт.

Искушение было слишком велико для человека, совесть которого уже отяготили выпивка, сигары, бильярд. Ловким движением он перемахнул через подоконник и оказался в доме. Уж напоследок наемся, как следует, решил он. Имею же я право на последний рождественский обед! Он включил свет и повернулся к столу. Глаза его жадно блеснули. Индейка, сладкий пирог, сливовый пудинг - все, как в его юности.

(Редактор. Это уже лучше. Помнится, я заказывал индейку. А как насчет омелы и остролиста? Вроде бы, я просил и о них.

Автор. Пусть их дорисует воображение читателей.

Редактор. Я бы на это не рассчитывал. Не могли бы вы написать что-нибудь вроде: "Венки из омелы и остролиста украшали стены?")

Стены украшали венки из омелы и остролиста.

(Редактор. Превосходно.)

С удовлетворенных вздохом Роберт уселся за стол, схватил нож и вилку. во рту и маковой И скоро его тарелка буквально ломилась всякой вкуснятины. Он набросился на еду с аппетитом человека, у которого несколько часов не было росинки...