Хорошо на улице! А ты сиди тут, будто арестованный! Ромка опять вздыхает и печалится о своей судьбе. И вдруг он видит — посреди мостовой шагают его товарищи. В руках у Гути и Лешки поскрипывают ведерки, на плечах — удилища. Третьим, насвистывая, шествует Семен. Он налегке, руки в карманы. Опять будет проезжаться на Гутин счет. Но Гутя протестовать не станет. Он знает, что Сеньку все равно не переучишь.

Достигнув Ромкиного дома, они задерживаются.

— Нянька, пошли на рыбалку! Делать все равно нечего! — кричит Семен. Он отлично знает, что Ромке сейчас уйти нельзя, но зовет нарочно, по вредности характера.

— Идем, — неуверенно кивает Гутя.

— Говорят, сегодня клев мировой, — добавляет Леха.

Ромке до слез хочется схватить свое удилище и бежать к ребятам, но — какое тут!.. Он косится на кровать, где спит Игорек, и независимо произносит:

— Нет сегодня никакого клева. Жарко сейчас. К вечеру подлещик пойдет.

— Много ты знаешь, чудак-рыбак, — говорит Лешка.

— Скажи лучше — Игореху не на кого оставить. Нянька несчастная, — прервав свист, бросает Семен.

— Я и с Игорем, что мне… — храбрится Ромка.

— Пошли! — зовет Гутя.

— Неохота. — Ромка мотает головой. — Какая сейчас рыбалка!

— Да ну его! — Сеньке становится скучно. — Пока, нянька.

— Сам ты… — зло отвечает Ромка и замолкает.

Поскрипывая ведерками, рыбаки идут своей дорогой. Ромка чувствует себя самым разнесчастным человеком на свете. Конечно, сейчас раздольно на озере. И клев, наверное, есть. Но что поделаешь! Можно было пойти и с Игорьком. Но разве с ним рыбалка? Только и гляди, как бы не потонул…