— В чем дело? — сухо спросил Цыпух.

Катька начала объяснять;

— Понимаете, мы с подругой приехали в гости к моей бабушке, а нам сказали, что она умерла.

А я тут при чем?

Хотелось бы узнать, отчего она умерла. Доктор посмотрел на Катьку, затем на Лику.

Взгляд у Цыпуха был тяжелый и неприятный. Впрочем, неприятным был не только взгляд доктора, но и его голос. И не только голос, но и весь его вид. И не только вид, а даже кабинет Цыпуха и тот был неприятным. Здесь все было черного цвета. Черный стол, черные стулья, черные шкафы… Настенные часы тоже были черные. Часы стояли. Две черные стрелки замерли на черной цифре двенадцать.

Как звали твою бабушку? — спросил доктор.

Светлана Несмеянова.

Если мне не изменяет память, Несмеянова была вовсе не бабушкой, а молодой девушкой.

Орешкина кивнула.

— Правильно. Но мне она- приходится двоюродной бабушкой. — И Катька в очередной раз стала объяснять, почему так получилось.

Доктор Цыпух слушал ее объяснения с каменным выражением лица. Когда Орешкина закончила, он сказал:

Смерть больной Несмеяновой я не констатировал.

А кто констатировал?

Цыпух достал из черного портсигара тонкую черную сигару и, щелкнув черной зажигалкой, закурил.

— По этому вопросу обратитесь в СМЭС. — Доктор выпустил изо рта струю дыма (как ни странно, дым оказался белый).

Что еще за СМЭС?

Судебно-Медицинская Экспертная Служба девочка, — раздельно произнес Цыпух. — Она находится в Ростове. Именно специалисты этой службы занимались Светланой Несмеяновой.

А почему именно они?

Потому что Несмеянова умерла неестественной смертью, — с каким-то мрачным удовольствием проговорил доктор. — Так что поезжай в Ростов. Там тебе все объяснят. Впрочем, — добавил он, — могут объяснить и здесь. В милиции.