— Какой обед? Просто решил закусить. Присаживайтесь. Супчика хотите?

— Нет, спасибо, — отказалась Катька. — шла к вам по делу.

— А кто ко мне не по делу? 9 Майор со вздохом отодвинул тарелку в сторону: — Ну что там у вас? Рассказывайте.

Орешкина рассказала.

— Как фамилия бабули? — спросил Сидорчук.

— Несмеянова.

— В больнице видно что-то напутали. Старушка с такой фамилией самоубийством не кончала.

— Она не старушка, — сказала Лика. — Ей восемнадцать лет.

— Это ж как так может быть?..

Пришлось Катьке опять объяснять, как так может быть.

— Ох и жук твой прадед! — усмехнулся майор Сидорчук. — Я, кстати говоря, тоже по молодости… Впрочем, не важно. Ну и чего вы, девчата, хотите?

— Узнать правда это или нет? — сказала Орешкина.

— Что именно?

— Правда ли, что моя бабушка покончила с собой?

— Сейчас уточним. — Майор выглянул во двор, крикнул: — Шмаков, зайди на минуту.

— Сей момент, Федор Иваныч, — отозвался чей-то голос.

Сидорчук вернулся к столу.

— А вы, девчата, откуда будете?

— Из Санкт-Петербурга.

— Неплохое местечко. Бывал я там по молодости. В Третьяковку заходил.

— Вы, наверное, в Эрмитаж заходили, — поправила майора Лика. — Третьяковская галерея в Москве.

— Какая разница, — пожал плечами Сидорчук, — там картины, здесь картины…

Дверь открылась, и в кабинет вошел сержант Шмаков.

— Слушай, Шмаков, — обратился к нему майор, — ты вел дело этой, как ее… э-э…

— Несмеяновой, — подсказала Катька.

— Да, Несмеяновой.

— Никак нет, Федор Иваныч. Этим делом Шпаков занимался.

Майор Сидорчук снова подошел к окну и прокричал:

— Шпаков, зайди на минуту.

Через минуту в кабинете появился сержант Шпаков.

— Шпаков, ты вел дело Несмеяновой?