Классно. С моими этот номер не пройдет.

А ты поставь вопрос ребром. Как гладиаторы.

Какие гладиаторы?

Римские. Помнишь восстание Спартака? У них еще лозунг был: „Свобода или смерть!“

Лика хмыкнула:

— Да, мамочка мне такую свободу устроит мало не покажется.

— Тогда по-хорошему с ними поговори, предложила другой вариант Орешкина. — Скажи им, что ты их очень любишь, но этим летом предпочла бы любить на расстоянии. Родители тоже люди. Должны понимать, что к чему.

— Ну, не знаю, — с сомнением произнесла Соломатина.

— Попробовать-то можно. Решайся, Лик.

И Лика решилась.

За ужином, набравшись смелости, она сказала:

— Я с вами на Канары не поеду.

Ирина Сергеевна — мать Лики — чуть пельмениной не подавилась (на ужин были пельмени со сметаной).

— Как это не поедешь?

Мы с Катькой решили к ее бабушке съездить. В Гусь-Франковск.

Ах, вы с Катькой решили, — язвительно произнесла Ирина Сергеевна.

Да, решили, — не менее язвительно ответила Лика.

Юра, ты слышишь? — обратилась Ирина Сергеевна к мужу.

А?., что?.. — рассеянно спросил Соломатин. Он был, как всегда, погружен в свои мысли. Обдумывал очередное изобретение.

Анжелика не желает лететь с нами на Канары, — раздельно произнесла Ирина Сергеевна.

Юрий Владимирович удивленно посмотрел на дочь.

— А почему, дочурка? Ведь тебе же там нравилось.

Лика открыла было рот, чтобы ответить. Но Ирина Сергеевна ее опередила:

А потому что она у нас теперь девица капризная. Ей, видите ли, взбрендило в Гусь-Франковск ехать.

В какой Гусь-Франковск? — спросил Соломатин.