Который под Ростовом-на-Дону, — объяснила Лика.

Ирина Сергеевна драматично закатила глаза.

— Бо-о-же. Ростов-на-Дону! Это же самый бандитский город России.

Ну, не преувеличивай, Ирочка.

Я не преувеличиваю. Это общеизвестный факт. Если Одессу называют: „Одесса-мама“, то Ростов всегда называли: „Ростов-папа“. — Строго сведя брови, Ирина Сергеевна взглянула на Лику. — В общем, так, ни в какой Гусь-Франковск ты не поедешь.

Нет, поеду, — упрямо сказала Лика.

А я говорю, не поедешь! — Ирина Сергеевна бросила вилку на тарелку.

А я говорю, поеду! — тоже бросила свою вилку на свою тарелку Лика.

Девчонки, девчонки! — предостерегающе воскликнул Соломатин. — Вы так всю посуду в доме перебьете. Успокойтесь. Не надо драматизировать ситуацию.

А никто и не драматизирует, — е напряженной улыбкой ответила Ирина Сергеевна. — Просто Анжелика должна выкинуть из головы свою сумасбродную идею насчет Гусь-Франковска.

И не подумаю!

Ирина Сергеевна покраснела,

Как ты с матерью разговариваешь?! — кричала она.

Так же, как ты с дочерью! — закричала в ответ Лика.

Вот что, дорогая, — заговорила Ирина Сергеевна дрожащим голосом, — ты совсем отбилась от рук. Постоянно дерзишь… Не забывай ты еще девочка, поэтому изволь слушаться родителей.

Я уже не девочка! — запальчиво возразила Лика. Ирина Сергеевна побледнела.

Как не девочка… — растерянно пролепетала она.

Да! Да! — с той же запальчивостью продолжала Лика. — Я уже взрослая! Мне целых четырнадцать лет! И я хочу поехать в Гусь-Франковск. Одна! Понятно?!

Понятно, — покладисто ответил Соломатин. — Завтра утром мы вернемся к этому вопросу.

— Юра, что ты говоришь? При чем тут — „завтра утром“?

А при том, Ирочка, что утро вечера мудренее. — Юрий Владимирович поднялся из-за стола. На сегодня дискуссия окончена. Пора спать.