Выразив таким фокусом свое насмешливое негодование, карлик дернул за рукав шагавшего рядом Жонглера:

— Слыхал? Он прикажет! Он вознаградит! А?.. Да он все еще не вылез из шкуры того окаянного Альдебаранского Герцога? Это для нас добром не кончится!

Карлик ожесточенно стал наступать на пятку Трувера, пока тот не обернулся, снисходительно улыбаясь:

— У тебя ко мне есть какая-нибудь просьба?

— Да! Просьба! Опомнись! Очухайся! Вылезай из герцогской шкуры! Стань опять самим собой!

— Как это… собой?

— Собой! Да, собой: Трувером, честным Трувером, а не каким-то паршивым Герцогом из миракля «О Сатане и Герцоге»! Не понимаешь?

— Миракль?.. — задумчиво хмурясь, пробормотал Трувер. — Помню. Миракль, где я был герцогом. Да, да, теперь я постараюсь помнить. Конечно, это прошло. Я теперь вовсе не герцог. Кстати, он мне самому надоел, да я как-то все не мог от него отделаться!..

Он говорил правду. Поистине удивительный у него был талант так представлять всяких Королей, Герцогов и Рыцарей, что зрители верили: перед ними самый настоящий Щедрый Герцог, или Рыцарь — Победитель Великанов… Но, к сожалению, на этом его талант воплощения не кончался: убедив других, он и сам начинал во все верить. А от этого ему самому и его товарищам не раз приходилось попадать в весьма неприятные истории.

Добравшись до полянки, они повалились отдохнуть на травку на берегу ручья.

Жонглер, задумчиво глядя в небо, вытащил дудочку и стал насвистывать на разные голоса и искоса наблюдал, как начали слетаться разные птицы, послушать. Скоро все ветки вокруг него запестрели от зеленых, красногрудых, пестрых, крапчатых певчих птичек. Они наклоняли головки то на одну, то на другую сторону, прислушиваясь к каждому переливу, и перепрыгивали все ближе, пока не стали садиться ему на плечи, а совсем маленькая пичуга уселась прямо на дудочку, чтоб заглянуть в дырочку, откуда выходят такие приятные звуки.