— Мы — буквы… — так грустно прошелестело в ответ, что купец окончательно ободрился и грубо прикрикнул:

— Ишь ты… Нечего делать вам со своими закорючками в моем доме, киш, я вам сказал!

Буквы, нерешительно помолчав, стали смущенно перешептываться и вразброд прошуршали:

— Мы хотели… Мы думали, что мы можем пригодиться!

— Это буквы-то?

Мы не какие-нибудь бессмысленные простые буквы. Мы волшебные! — скромно, но с достоинством отчетливо пискнули буквы.

— А что вы можете? — на всякий случай осведомился купец, чтоб не упустить какого-нибудь выгодного дельца.

— Если в нас поверят — мы можем все!

— А если нет?

Тогда мы не можем ничего, — сознались буковки, и некоторые даже опустили головы.

— Ну так вот, я-то в вас ни капельки не верю! — торжествующе захохотал повелитель уксусных бочонков. — Так что забирайте свои хвосты и закорючки, росчерки и завитушки и выметайтесь, откуда пришли, а то я надену сапоги, вас потопчу и разотру, как муравьев!

Видно, буквы очень растерялись, огорчились и даже обиделись — так быстро они разом исчезли с пола.

Прошли годы с тех пор, как закончил свой длинный путь Менестрель, но многие еще вспоминали о нем, помнили его звонкий голос, его знаменитое имя и даже его печальные темные глаза и волнистые кудри.

А потом еще прошли годы, и уже никто не мог вспомнить имен тех людей, которые знали и слышали певца.

Его имя стерлось без следа, остались только некоторые его баллады, которые он пел, да смутное предание, что жил некогда знаменитый Менестрель.

Теперь другие менестрели, труверы и комедианты бродили вдоль и поперек по всем дорогам королевства, даже не подозревая, что идут по стершимся его следам.

Однажды по дороге среди полей шли трое. Были они музыканты, и комедианты, и жонглеры, смотря по тому, что требовалось. Много лет они бродили вместе, никогда не расставаясь, и до того были непохожи один на другого, что даже никогда не могли найти повода поссориться.