Все это ясно… ясно, — произнесла Валентина, поигрывая в сумке горлышком бутылки, на которую облизывалась компания красномордого. — Остается выяснить только, когда он в очередной раз поссорится с женой.

Вот и выясни, девка, вон он, сам идет, — красномордый обращался сейчас не только к Валентине, но и к своим собутыльникам, которые при виде родимой милицейской шинели как-то съежились и сразу же прекратили гвалт, поднявшийся было после принятия внутрь отравленного осетинского зелья, вызвавшего тем не менее некоторое оживление в их измученных возлияниями организмах.

Не зная, как отреагирует на это сидение у бетонной стены официальное лицо, маленькое сообщество впало в задумчивость и затаилось: за каждым из его членов числились грешки по части нарушения общественного порядка. Старший лейтенант Медведев совершал обход своего участка ежедневно и в укромный закуток между ларьками и бетонной оградой заглядывал с удручающей регулярностью. Это была своего рода бесконечная азартная игра типа «повезет — не повезет». Если старлей пребывал в лирическом расположении духа, то есть находился в процессе ссоры с супругой и оттого ощущал себя холостяком, он, прежде чем удалиться под благодатную сень своего пункта, позволял себе милостиво переговорить со своими подопечными, войти в их положение и даже распить с ними пару бутылок пива.

С другой стороны, когда у офицера в смысле личной жизни все было в порядке, его обуревал служебный пыл и маленькая компания, проводившая время за ларьками, несла потери. Старший лейтенант Медведев, как смерч, врывался в закуток, хватал первого, кто попадался ему под руку, и тащил в отделение — составлять протокол по поводу административного нарушения.