Когда за окном начал проглядывать скромный февральский рассвет, Валентина Капустинская отшвырнула в сторону ручку и зевнула.
Все, на сегодня хватит. Предварительный список составлен. Дело за тобой, Маринад. Хочешь — по квартирам ходи, хочешь — под дверьми стой, но, самое главное, разузнай, кто из женщин в нашем списке может быть потенциальной любовницей Дианкиного мужа. А теперь — спать. Я тебе на раскладушке постелю. Выспишься — и приступай к работе.
Может быть, перед тем как завалиться на боковую, ты мне какой ни на есть документик отстукаешь? — справилась Марина, тоже зевая во весь рот и потягиваясь так, что захрустело в суставах. — Печать-то у тебя есть, верно? А с печатью любая бумажка — даже самая идиотская — документом выглядит.
Это какой же документик я должна тебе отстукать? — Спросила в свою очередь Валентина, мгновенно прекращая зевать и с интересом глядя на под ругу. — Удостоверение, что ли, какое липовое?
Именно. Надо же мне с чем-нибудь по квартирам ходить? — Маринка прошлась по комнате, разминая затекшее от долгого сидения тело. — Сейчас граждане подозрительными стали, никому так просто не открывают — сначала в «глазок» смотрят. Посмотрят, а я им — нате, пожалуйста, сразу к «глазку» ксиву приложу: читайте на здоровье. Что я, к примеру, помощница районного депутата от ЛДПР по связям с населением или представитель Союза матерей-одиночек России. Ну и тому подобную чушь. У нас на карточках всего-то пять квартир — так что все пройдет как по маслу, без шума. К тому же ты познакомилась с участковым, поэтому, случись что, я всегда смогу на тебя сослаться. Это в самом крайнем случае — если господина Медведева неожиданно заинтересует моя скромная особа. Скажу, что действую по твоему поручению, — и привет.
— Ладно, отпечатаю тебе что-нибудь, — проворчала Валентина, водружая на стол электронную печатную машинку «Оливетти» с дисплеем, взятую «под честное слово» у подруги по институту, которая давно уже работала дома на компьютере. — Но ты смотри, действуй осторожно, без лишней дерзости. У этого Медведева тоже, знаешь, семь пятниц на неделе — говорят, когда у него с женой перемирие, это не человек, а одержимый служебным рвением механизм!