Юсуф на восьмом кустике остановился. Он положил в платок последнюю горсть белого пуха и сказал:

– Домой пойду.

И пошёл с плантации.

Но Алимджан терпел. Солнце припекало голову, руки стали совсем вялыми. А тяжести в платке всё не прибавлялось. Мама посмотрела на него и сказала:

– Иди и ты, сынок. Спасибо за подмогу.

Алимджан обрадовался. Но виду не показал.

– Я ещё мало набрал. Я ещё могу.

– Ничего, на твою долю хватит. Вот будем сдавать хлопок стране, ты скажешь: «Моё белое золото тоже здесь есть!» А теперь иди.

Ну что ж, после такого разговора можно и уйти. И ноги Алимджана сами собой помчали его с плантации.

День в кишлаке катится, как камушек с горы. Не увидишь, как и прокатится. Вот уж и солнце село. И люди с плантации идут. И ночь подступила.

Когда легли спать, взошла большая жёлтая луна. Алимджан, прижавшись к маминой руке, смотрел на луну.

– Мама, – спросил он, – а как это люди могли туда залететь – на луну? И как это по луне тележка каталась? Ведь луна-то маленькая, с арбуз.

– Луна не маленькая, она большая, – ответила мама сквозь сон, – а про тележку спроси у отца, он лучше знает.

Луна тихо шла по небу, пробиралась среди крупных осенних звёзд. Осветила горы, осветила и деревья, которые стоят там, далеко-далеко, на самом гребне…

«Сад… – думал Алимджан. – Какой же там сад? На высокой горе. Всякие яблони там растут… Груши… айва…»

Заснул и сразу очутился в этом поднебесном саду. Ну и сад! Груши по ведру, сами падают на землю. Берегись, если такая груша упадёт на голову! И виноград – розовый, жёлтый, чёрный… Гроздья висят до самой земли…

«Эй, Нельзя, где ты?» – крикнул Алимджан.