Король еще раз вытер лоб платком:

- Можно разукротиться от униженности, от запуганности, но из артиста разукротиться нельзя. Артист - всегда артист. В разукрощенном сердце артистизма еще больше... - Тут король повернулся к Яшке Кошкину: - А если я объявлю вас, юноша?

Тут Яшка Кошкин сильно покраснел. Захотелось ему даже заплакать настоящими слезами: ведь ничего не умел Яшка Кошкин по-настоящему. Правда, умел пуговицы пришивать. А это уже не мало. Вспомнил Яшка Кошкин, что он новгородец, вспомнил свой выдающийся класс второй "А", вспомнил, что есть такое понятие - сила воли, и таким стал волевым, решительным, что лев Альваро с беспокойством сказал:

- Яша, остерегайся необдуманных действий.

А король кивнул.

- Все в порядке, - сказал король. - Теперь нужно полностью выкладываться на тренировках. Скажем, "Сальто-мортале с подкидной доски". Для мальчика это красиво.

Горные склоны были лиловы. Горные лисы охотились на горных мышей. Горные перепела целовались с горными куропатками. Горный орел, выбравшись из курятника, снова висел в небесах.

С бугра, на котором лежали король, лев и Яшка, была видна большая дорога. Силач Карателло, чертыхаясь и размахивая кулаками, уже проехал в другую харчевню. Дорога была пустынна. Но! Тут из-за поворота вышла белая лошадь Роза, украшенная цветами. Она легко тащила повозку с цирковым реквизитом. В ногу с ней шли акробат Примо-Два и Даруня - гении остались дома. Разукротительная микстура оказалась нестойкой, как все микстуры.

Встречу артистов цирка словами прозы описать нельзя. Словами прозы легко описываются расставание и работа.

Чтобы обновить реквизит и починить балаган, лев и Примо-Два раскололи сто кубометров дров. Король, Даруня и Яшка сложили их в ровные поленницы. А лошадь Роза отдыхала. Стала она великолепной белой лошадью, готовой полностью выкладываться на тренировках.

Сластена Зуб и Верзила Грохот уже который день находились в Аструйне. Граждане города Форса, изумленные превращением гениев в циркачей, позабыли о жуликах, и те, естественно, удрали.