Игроки «Энджелс» во второй половине первого иннинга заработали сразу два рана, и Этан немного расслабился, зная, что мистер Олафсон при таком раскладе ни за что не рискнет вводить его в игру. Он откинулся назад, заложил руки за голову и стал смотреть в голубое саммерлендское небо. Над всем прочим Клэм-Айлендом небо, как всегда в летние месяцы, было скорее серым, чем голубым, — жемчужно-серым, точно солнце завязали тонким бинтом. Но здесь, на Саммерленде, небо окрашивала густая, почти ультрамариновая синева, а пахло здесь сохнущими водорослями и зеленовато-серой морской водой, окружающей Зуб с трех сторон. Этан прикрыл глаза, подставив лицо теплому солнцу. Пожалуй, бейсбол — это такой вид спорта, которым лучше всего наслаждаться со скамейки.

— Ты бы приготовился, парень, — сказал вдруг кто-то позади него. — Скоро придет и твоя очередь.

Этан оглянулся. За низкой проволочной сеткой, отделяющей поле от зрителей, стоял маленький темнокожий человек с ярко-зелеными глазами, стянутыми хвостом седыми волосами и большим умным носом. Цвет его кожи напоминал хорошо смазанную бейсбольную рукавицу. Откровенное безразличие Этана к игре вызывало у него, судя по выражению лица, легкую насмешку и легкое раздражение, но совсем его не удивляло. Это позволяло предположить, что он неплохо знает Этана Фельда.

— Не знаешь, что это за тип? — вполголоса спросил Этан у Тора.

— Ответ отрицательный.

— Он на меня смотрит.

— Похоже, он действительно наблюдает за тобой, капитан.

— Извините, сэр, — сказал Этан старичку с конским хвостом, — что вы сказали?

— Я просто заметил, молодой человек, что ты окажешься в игре быстрее, чем тебе кажется.

Этан решил, что старикан шутит — или думает, что шутит. Неофициальное исследование, проведенное Этаном, показало, что семьдесят три процента всего, что говорят ему взрослые в течение дня, является, с их точки зрения, шутками. Но тон, которым говорил старичок, чем-то обеспокоил Этана — поэтому он прибег к своей обычной стратегии относительно взрослого юмора и сделал вид, что не расслышал.