- Нет, твоему братану не тяжело, - восклицал самовар. - Это такое счастье, петь и дарить людям чай, стоять посреди стола и слушать похвалы.

- Нас, чайников, никто не хвалит, дурак ты, что ли, - раздалось в ответ. Нас не ставят на стол, нас держат в сторонке на подставке. И мы никому ничего не дарим, мы на работе, дотумкайся своим умишком.

Так толковал чайник и потихоньку засыпал. А самовар все никак не мог успокоиться. Тем временем настала глубокая осень, пошли проливные дожди, и оставленный дом плакал всеми своими окнами.

Крыша не выдержала и тоже потекла.

Короче, влага начала просачиваться сквозь потолок, и одна капля упала прямо в самовар (крышки-то не было).

- Ну вот, - сказал самовар, - наберу побольше воды, до самого носика, и наконец смогу поплакать.

- Опять-таки, - не согласился чайник, - если твой носик заплачет, значит, он прохудился, и тебя выкинут туда же, куда выкинули дядю чайника!

- Кто меня выкинет! - воскликнул самовар. - Нас бросили, оставили навеки!

- Дурак ты пузатый, - сказал чайник. - Они же вернутся в мае! А ты будешь с дыркой в носу! Ты понимаешь меня?

- Как, как это они вернутся в мае? - заволновался самовар. - Не понял. Они что, приедут?

- Да, - ответил чайник.

- Они что, принесут нам воды?

- Да, - ответил чайник.

- Мы что, опять запоем?

- Ну да, - ответил чайник.

- Так, - сказал самовар.- Так, так, - сказал он. - Внимание, я на работе.

Он сказал это недаром, потому что дожди все шли, и с крыши все капала и капала вода, и он добросовестно ее собирал.

Прошли снега, прошли весенние талые воды, самовар наполнился до краев, позеленел, покрылся от сырости пятнами, но не сдался, не продырявился, и вот заревел, приближаясь, мотор машины, загремел ключ в замке - и в дом первыми ворвались дети.