У чайника на все был готов ответ.

- Стою такой блестящий, никому не нужный, - горько шутил самовар на следующий день.

- Ну и что что ты блестящий, - восклицал чайник. - А я вот не блестящий, а все равно я себя уважаю. Ты давал концерты в хорошую погоду, а я работал, как медный котелок у солдата, с утра до вечера. И даже ночью, если кто-нибудь заболевал. А когда шел дождь и ты прекращал свои выступления, я вообще вкалывал один. И учти, меня никто не хвалил, мною просто обогревались, без меня была бы не жизнь. А ты стоял и красовался.

- Да нет, я не красовался, это все они меня сами начищали и баловали, стонал самовар.

- Вот-вот, - отвечал чайник, - тебя баловали, а меня нет. Теперь ты потерял все, а я как жил так и живу небалованый, и даже отдыхаю. Брюхо не давит, нутро не кипит, легко, просторно, тихо! Как хорошо!

- А во мне сидят неспетые песни, - тихо признавался самовар, - я бы мог принести много радости. Но я оказался никому не нужен. И потом, моя шапочка валяется на полу. Вот это меня просто убивает, как они жестоко со мной поступили. Специально унизили мою шапочку! И это при том, что я все им отдавал, я буквально жил для них!

- Нужна им твоя шапочка, дурак. Они просто торопились, - говорил чайник.

- Вот был бы я, как ты, электрический, - вздыхал самовар. - Они бы меня тогда не бросили.

Чайник смеялся:

- Дурак опять. Меня-то они как раз оставили здесь!

- Действительно, - удивлялся простодушный самовар. - Я как-то об этом не подумал: ты ведь скромный, работящий, безотказный, причем ведь электрический, ты бы мог им служить и в городе! Почему они и тебя покинули? Какие жестокие они, какие бессердечные.

- Да ты что, - возражал чайник (у него на все был ответ). - Ты что, я ведь рабочая косточка, куда меня поставят, там я и работаю. Кто-то должен тянуть свою лямку здесь. В городе работает мой брат, а в деревню поехал я. Зато у меня зимой отпуск, я отсыпаюсь, у меня будет долгая здоровая жизнь, а моему братану в городе тяжело, я ему не завидую: шум, вонь, суета.