Потом он вернулся в Нэс и стал ждать монограмму и… Бог знает чего. Миновал ноябрь, пришел декабрь, а монограмму он так и не получил! Под конец он не выдержал. В крещенский вечер тысяча девятьсот третьего года он написал открытку и как раз, когда в Нэсе собралась молодежь, уехал от гостей на почту отправить ее Ханне. «Сим письмом поздравляет тебя сердечно твой друг», — написал он, ведь это был как раз день ее именин. И добавил: «Хочу спросить, скоро ли будет готова монограмма?»

Неделю спустя он получил в ответ открытку. Ханна писала, как праздновала Рождество, и еще о том о сем, а в конце задавала хитрый вопрос: «Когда можно будет увидеть шляпу?»

Самуэль Август купил целую пачку кошмарных открыток (они все сохранились), в которых господин с роскошными усами, судя по всему, отчаянно и элегантно флиртовал с дамой в ярко розовом платье. Этими открытками он начал бомбардировать Ханну, тонко намекая, как сильно ему хотелось бы быть на месте этого усатого господина, если бы дама в розовом платье была Ханной.

И Ханна отвечала ему не менее заковыристо. Но дальше дело у них не двигалось.

Но вот в феврале тысяча девятьсот третьего года Ханна приехала в Виммербю, чтобы выучиться ткать еще лучше, чем умела, у известной в округе ткачихи по имени Августа из Алекснэса. И надо же, какое везение! Однажды вечером, когда Самуэль Август случайно был в городе, он ненароком повстречал Ханну. Он тут же пригласил ее на чай в кафе «Ройяль», что положило начало многим чаепитиям и прогулкам. Немного позднее выяснилось, что ни Самуэль Август, ни Ханна чай не любили, но пить чай считалось шикарнее, чем кофе, а они оба хотели произвести друг на друга хорошее впечатление. Во всяком случае, других причин заставить Самуэля Августа добровольно пить чай не было.