— Ну что? — входит в денник Денис Платонович. — Так, оголовье надел — полдела сделано. Теперь седло. Ну-ко, клади. Так. Подтяни подпруги. Не от пуза, не от пуза… Не по-бабски. Вот. Выводи.

«Никогда я не научусь коня седлать», — думает Панама, шагая в манеж.

— Равняйсь! Смирно! Садись!

А Панама маленький, стремя где-то на уровне глаз. Тянет он ногу, тянет, чуть на спину не опрокидывается.

— Путлище сделай длиннее! — Это Бычун подсказывает.

А кто его знает, где оно, это путлище? А! Догадался: это к чему стремя пристёгнуто. Есть, взгромоздился в седло. Ух ты, как высоко.

«Я сижу в седле! — И радость захлёстывает Панаму. — Какой же этот Бычун молодец! Помог!»

— По-головному шагом марш! — поёт тренер, и что-то оглушительно хлопает.

— Во! — говорит кто-то за спиной. — Шамбарьер притащил, ну, теперь держись, ребята.

Нерон почему-то стоит. Как ни дёргает Панама за повод, он стоит.

— Вперёд шенкелем подай! — кричит тренер. И конец бича частично попадает по коню, частично по Панаминой икре.

Нерон срывается рысью. «Боже ты мой, какая тряска! Кажется, сейчас в животе что-то оборвётся. Ой, куда это всё поехало набок!»

— Сидеть! — И конец бича достаёт Панамину спину.

Он дёргается и перестаёт падать. Вот оно что, выпрямиться нужно…

— Стремя брось! Учебной рысью марш!

«Кто это только придумал, что ездить на коне удовольствие, боже ты мой, мучение какое! Ой, ой, ой, ой… Ой, надаю налево… нет, направо…»

Через полчаса пот течёт с Панамы ручьями, ему кажется, что эта тренировка никогда не кончится. И тут тренер кричит:

— Полевым галопом!

Что это? Как мягко, как плавно, как быстро пошли кони!

«Я еду, еду, еду…» Опять Панама счастлив. Но в какую-то секунду ему становится страшно. Рука судорожно, машинально хватается за седло — и её сразу словно огнём обжигает.