— Без спасителя! — кричит старик.

У Панамы слёзы навёртываются на глаза.

— Слезай! Тридцать приседаний делай!

А ноги-то не гнутся совсем. Ой! Совсем не гнутся. А поясница как болит!

— Ничего, ничего, — говорит Бычун, когда они моются в душе. — Ты вон ничего не стёр, а у меня в первое занятие такая язва была, думал, вообще нога отвалится. Давай терпи, учиться ездить — это значит учиться терпеть. Зато потом будет хорошо.

— А что он бичом-то дерётся! — рассматривая рубец, спрашивает Панама.

— Ты что, «дерётся»?! Это он тебе показывает ошибку! «Дерётся»! Этим бичом если драться — можно человека пополам перешибить.

— Сказал бы словами!

— Пока он скажет, да пока ты поймёшь, сто лет пройдёт — ты из седла тыщу раз полетишь. И вообще, не обращай внимания на физическую боль. Мало ли что может случиться. Вон во Франции на скачках из-под копыта камень вылетел, жокею глаз выхлестнуло, а он ничего, скачку закончил. А упал бы, так ещё неизвестно, остался бы жив. А тут к финишу вторым пришёл. Ему орден Почётного Легиона дали.

— Нужен мне этот орден…

— А мог ещё чего похуже — коня, например, изувечить с перепугу-то! Надо в себе стойкость вырабатывать… Ну, посмотрим, придёшь ты на второе занятие или нет, — ухмыляется Бычун на прощание.

Глава двенадцатая

КОРЕНЬ УЧЕНИЯ

Но Панама пришёл и на второе, и на пятое, и на двенадцатое занятие. Стиснув зубы, преодолевая боль, делал он по утрам гимнастику. Пятьдесят наклонов, пятьдесят приседаний… Без пальто бегом до школы, бегом из школы — вот двухсотметровка. Два часа — уроки, и на троллейбус, и та же обычная пытка.

— Отстегнуть стремена! Отдать повод! Учебной рысью марш! — Хлопок бича и резкий окрик: — Где локоть? Прижать! На Нероне — колено плавает, плавает колено! — И конец там барьера ударяет по ноге. — На Формате — спину держи! Крючок, а не посадка! Пономарёв, вперёд смотреть! Взгляд на копыта впереди идущего! Что нос висит? Пятку вниз! Пятку! И опять бичом.