— Нет, мам, не ковыряюсь.

— Ты мне врешь, сын? Мои уши могут слышать ковыряние в глазнице за пятьдесят шагов. Так что не ври.

Тролль-сын помедлил, думая о том, что ему теперь делать. Он знал, что пришло время объявить, что он нашел пропавший глаз. Тролль-мама, конечно, перестанет злиться на него, если узнает, что теперь они снова смогут ловить кроликов.

Он пошел по траве к открытой двери, где стояла его мама.

— Я… я… я наше… — Посмотрев вверх на растерянное и злое мамино лицо, на пустую глазницу, которая моргала в середине ее лба, Тролль-сын с трудом выдавил слова: — Я… там… я… в яме… я…

Тролль-мама наморщила нос и сердито затрясла головой. Своей огромной рукой она начала яростно размахивать по воздуху, пытаясь схватить своего сына. Но Тролль-сын увидел, как рука приближается к нему, и быстро увернулся в сторону.

— Где ты?

Тролль-сын помедлил.

— Здесь, — сказал он.

— Так, хорошо, теперь отправляйся внутрь и готовься принимать ванну, вонючий мелкий грязесборник!

Так что Тролль-сын вошел в дом, так и не сказав о том, что он нашел глаз — глаз, который теперь снова смотрел на деревянный обеденный стол, на каменные стены и кухню и на сестру, жалкую и мокрую, только что вернувшуюся из ванной.

Она принялась зло дразнить брата:

— Ванна! Ванна! Ванна!

— Тролль-сын, — сказал Тролль-папа, — ванна готова. Не расстраивай свою маму, не надо.

Тролль-сын содрогнулся при мысли о ванне. Но больше всего его возмущало то, как строго его мама настаивала на ванне, хотя сама была самым грязным троллем во всем Троллхельме.

Год назад Тролль-сын набрался мужества и спросил ее:

— Почему ты и Тролль-папа не моетесь, если мы моемся?

— Вы молодые. И мы хотим наставлять вас на правильный путь. Каждый хороший молодой тролль должен принимать ежегодную ванну. Если б все зависело от меня, вы бы принимали ванну каждый месяц, но твой папа говорит, что это было бы жестоко.