— Не волнуйся, Тролль-мудрейший, я приду.
— Хорошо, хорошо, — сказал Тролль-мудрейший (который, даже по стандартам троллей, был не очень-то мудрым). — Хорошо, хорошо. А будут ли какие-то вопросы, которые ты бы хотел поднять?
Тролль-сын так и не услышал папин ответ. Он был слишком занят, выбираясь наружу через окно ванной с теплым влажным глазом в глазнице, который смотрел на темные деревья, и думая о той свободе, что ждала его впереди.
Из окна
Тролль-сын мягко ударился пятками о землю и побежал вдоль боковой стены дома. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как услышал за спиной голос. Точнее, целых два голоса.
— Тролль-сын?
Это не были ни мама, ни папа: обернувшись, он увидел массивную двухголовую фигуру, стоявшую в бледном свете луны.
Это были Тролль-левый и Тролль-правый. Тролль-сын ничего не ответил. Он не двигался, но они продолжали на него смотреть.
— Что это ты делаешь, Тролль-сын? — спросил Тролль-левый.
— Он убегает, — сказал Тролль-правый, не демонстрируя никакой благодарности за то, что его нашли.
— Я Тролль-сына спрашиваю.
— Ну, это очевидно, разве нет? Почему же еще кто-то будет выбираться через окно ванной, когда есть отличная входная дверь, которой он мог бы воспользоваться. Мы должны сказать его родителям. Мы должны его схватить и затащить внутрь.
Тролль-сын теперь был вдвойне напуган. Он подумал, не убежать ли ему прямо сейчас, не теряя ни секунды. Ведь у него был глаз, и даже в темноте он мог приблизительно видеть, куда бежит. Но у двухголового тролля было четыре глаза и гораздо более длинные ноги.
— Это правда? Ты убегаешь? — спросил Тролль-левый с гораздо более добрым выражением на лице, чем то, которое имела заново пришитая голова справа.