Это был последний шанс Тролль-сына. Он мог без промедления признаться, что нашел глаз, и тогда, возможно, все было бы в порядке. Ведь все, без сомнения, были бы так рады снова обрести зрение, что забыли бы о том, что он держал находку в секрете, пока не пошел в ванную. И все-таки он знал, что его отправят к Улучшителю, и поэтому, когда он попытался заговорить, то обнаружил, что слова застревают у него в горле.

— Гла… Гла… Гла… — забормотал он.

— Бла… бла… бла… что? — раздраженно переспросила мама.

Он не мог произнести это. Он не мог заставить себя признаться. Пока он держал свою тайну при себе, у него оставалась надежда. Он и сам толком не знал, на что конкретно он надеется, но ведь знание никогда не было сильным местом Тролль-сына. Все, что у него было, это чувство — чувство надежды, которое заставляло его держать рот на замке и не произносить больше ни слова. Поэтому он молчал.

Но вдруг, как раз тогда, когда его надежда уже готова была снова превратиться в страх, кое-что произошло. Раздался стук во входную дверь. Тролль-мама услышала стук и вытащила руку из ванной. Она закричала мужу:

— Дверь! Пойди к двери, Тролль-папа! Кто-то там стучится!

Она встала, и Тролль-сын, осознав, что она вот-вот оставит его одного, вздохнул с облегчением.

— А теперь давай-ка приведи себя в порядок, — сказала она. — А потом ты покажешь мне, где припрятал глаз. — Тролль-сын почувствовал, как она наклоняется ближе, обнюхивая его голову со всех сторон. После этого она зло прошипела: — И ты мне покажешь, Тролль-сын, я в этом уверена.

Тролль-сын слышал, как его мама уходит из ванной и как радостно приветствует пришедшего к ним гостя. Гостем был Тролль-мудрейший, который как раз обходил деревню, проверяя, кто собирается идти на Совет троллей будущей ночью.

Тролль-сын пошарил рукой в отвратительной воде, пока не нащупал глазное яблоко. Он торопливо засунул его в глазницу и услышал за дверью голос папы.