Ему повезло советник Пудельберг как раз был дома. Особняк Пудельбергов был самым пышным во всем городе. На стенах висели старинные фамильпортреты, купленные на аукционе. Среди них было даже два королевских: короля из Кошачьей Колонии и рядом с ним — Колли, королевы Английской. Макс взбежал по лестнице и вошел в кабинет, где работал советник Пудельберг.

— Чем обязан? — спросил советник.

Макс поклонился.

— О, господин советник, — начал он, — осмелюсь просить у вас очаровательной лапки вашей фрекен дочери, моя любовь к ней не осталась без взаимности…

Макс снова поклонился, да так низко, что едва не уткнулся носом в пол.

— Гав, гав, — улыбнулся советник и на минуту задумался.

С одной стороны, лейтенант, конечно, беден, но с другой — родословное древо и членство в клубе породистых…

— Ну что ж, я согласен… — закончил он и тут же позвал своих дам: маму Пудельберг и фрекен Лиселотту.

Собачьей радости не было предела. Они обнимались и восторженно виляли хвостами. Они плавали в океане счастья. Теперь господа Пудельберг попадут в лучшее собачье общество Вальпгёпинга. Какая их ждет жизнь! И они стали обсуждать приготовления к свадьбе и все, что с этим связано. Гав! Гав! Какая радость, какое счастье!

Накануне свадьбы Лиселотта примерила подвенечный наряд. Когда горничная, маленькая фрекен Таксенгрин, прикрепила шлейф к свадебному платью невесты и надела на нее фату из настоящих брюссельских кружев — здесь ничего не жалели, сколько бы это ни стоило, — юная Лиселотта, едва взглянув в зеркало, довольно замахала хвостиком. До чего же прелестна была она! Фрекен Таксенгрин надела ей свадебный венец. Гав! Гав! Гав! До чего же прекрасно! Венец был из чистого кошачьего золота.

Для свадебной церемонии была отведена большая гостиная, куда уже заранее стали собираться гости. Обвенчать молодых должен был пастор Догселиус, настоятель городского собора.