На чердаке хозяйничал клан дворовых кошек. Их тошнотворное завывание могло свести с ума кого угодно. В кромешной темноте сверкали сотни красных огоньков невидимых тварей, возмущенных вторжением постороннего на их территорию.

Чердачная дверь распахнулась, и он ворвался в душное, вонючее помещение, как вихрь. Не успев сделать и трех шагов, он споткнулся и упал. Кейс из рыжей замши выскочил из рук и отлетел в сторону. Теперь уже не имело смысла его искать. Тяжелый, беспорядочный топот преследователей гулко доносился со стороны лестничной клетки и становился все громче и громче.

Он приподнял голову и увидел луч холодного лунного света, падавшего на пыльный бетонный пол из слухового окна. Крышу двенадцатиэтажного дома нельзя назвать спасательным кругом, но у него не оставалось выбора. Он вскочил на ноги и рванулся вперед, к свету. Думать о спасении не приходилось, чудес не бывает, им руководил инстинкт утопающего, хватавшегося за соломинку.

Он выскочил на крышу, и свежий теплый ветерок обласкал его разгоряченное лицо. Из слухового окна слышались грубые зычные выкрики. Он не разбирал слов, голова плохо работала, а ноги перестали слушаться. С трудом добежав до конца крыши, он остановился на краю и глянул вниз. Макушки деревьев скрывали землю, покачиваясь, словно черные волны океана.

Ему показалось, что он заглянул в лицо смерти. Так ли это? Ведь в его представлении смерть выглядела куда страшнее. Готов ли он к этой встрече в возрасте тридцати пяти лет, когда люди думают только о будущем, а у него, кроме прошлого, ничего не осталось и вряд ли ему удалось бы выдернуть хоть один счастливый листочек из календаря прожитой жизни.

Он оглянулся. Один за другим преследователи вылезали из чердачного окна на хрупкую жесть крыши.