Его не пугало оружие в руках этих людей, его пугали холодные белые лица и решительные взгляды. Да, именно такой он представлял себе смерть, жестокой и неумолимой, холодной и неотвратимой. Она приближалась к нему шаг за шагом, и он уже не мог увернуться от неминуемого удара. Силы покидали его, будто их высасывал неведомый ему магнит. Что-то случилось с его сознанием, все повернулось с ног на голову, и он улыбнулся. Глупая ухмылка на его лице заставила остановиться тех, кто пришел за его жизнью. Растерянность не могла длится долго, конец есть конец.

Он повернулся к краю крыши и прыгнул. За спиной раздались хлопки выстрелов. Ветер подхватил фалды его пиджака, и они вздулись, как раскрывшийся парашют. Черный океан приближался, рос, волны становились все больше и выше. Вокруг стало светлее, ярче, а мрачный океан превратился в синее море. На гребне волн пузырилась белая пена, изумрудный бескрайний простор отражал лучи яркого солнца. Все исчезло вокруг, он видел только море, и лишь далекие хлопки выстрелов, напоминали ему о прошлом. Один, второй, третий…

Журавлев вздрогнул и открыл глаза. Лицо его покрылось липкими капельками пота. Еще один удар, и он вновь вздрогнул.

Солнце прорвалось в открытое окно комнаты и раскаляло воздух. Он взглянул на окно и облегченно вздохнул. Какой-то придурок в соседнем доме заколачивал гвозди. Удар, еще удар. Какое счастье! Значит, еще рановато ему проваливаться в бездну и слышать за спиной выстрелы.

Он посмотрел на ручные часы. Стрелки подсказывали, что наступил новый день и скоро солнце достигнет зенита. Голова гудела, словно в ней поместился железнодорожный локомотив, а виски пульсировали в такт стуку колес. Язык пересох и прилип к нёбу, глаза слипались от пота и забившихся в уголки гнойничков.

– Нет с выпивоном пора завязывать. Это уже не отдых, а наказание! – сказал он вслух.

Журавлев сидел на диване одетый, перед ним стоял большой обеденный стол, заваленный подсохшей и уже несвежей закуской, недопитыми бутылками с вином и шампанским.