– Я так не думаю, Виталий Семеныч. Просто стараюсь перечислить версии, которые имеют право на существование.

– Исходить надо из того, что тут работал профессионал.

– Согласен, но только как с одной из версий. Гильзы разбросаны по полу. Стреляли с разных точек. Возможно, работал не один человек. Проверим гильзы, тогда выясним. На первый взгляд, стреляли из одного оружия. Когда киллер делает свое дело, то бросает ствол и уходит. Но тут, похоже, другой случай. Налицо ограбление. Карманы пусты, женских сумочек нет. Ни кошельков, ни документов.

– Ты хочешь сказать, что личности не установлены.

– Именно это я и хочу сказать.

– Веселенькое дельце. Мозги набекрень поедут. А тут еще кража. Залетные гастролеры? Самый оптимальный вариант. Крымские батюки на квартиру подполковника милиции не наскочат.

– А на Тарасова тем более. Сильный был человек, героический…

– Хватит оваций, майор! Это только в театре мертвецы встают на поклон. Наши нам уже ничего не скажут. Костя был крутым мужиком, но и у него имелись слабости. Слишком много времени уделял бабам. Компашку-то сам привел?

– Старушки утверждают, что приехали они на машине в первом часу ночи. Одна из них выглянула в окно. Лиц не видела, но утверждает, что их было семеро. Все подвыпившие, сумки гремели бутылками.

– Куда же девался седьмой?

– Седьмой, Виталий Семеныч, и есть наша единственная зацепка. Он ушел сегодня утром в начале двенадцатого.

Москаленко нахмурил брови.

– Из тебя жилы тянуть надо? Дальше. Кто его видел?

– Дворовые хозяйки и почтальон. На почту я отправил лейтенанта Гвоздикова, ну а здешних пинкертонов опросил сам. Молодой мужчина, на вид лет тридцать пять, волосы светлые, волнистые, глаза голубые, нос прямой, лицо европейское, красивое, высокий, около метра восьмидесяти пяти, стройный, загорелый, ямочки на щеках, одет в светло-бежевый легкий костюм, красный галстук. Помят, небрежен, синяки под глазами. По всей вероятности, пьющий, но держался достойно и даже высокомерно. Заметно волновался, но пытался это скрыть.