– Наивный. Скрыть от кого? От наших бабенок ничего не скроешь.

– В руках нес пластиковую сумку с надписью «Мальборо». Много в такую не войдет. Что он унес, мы не знаем. Хозяйские вещи все на месте. Если он и взял что-то, то у гостей. В спальне, где обнаружен труп подполковника и женщины, ничего не тронуто. Костюм Тарасова висел на стуле. Документы, бумажник на месте. Я так думаю, что этот паренек свидетель, а не убийца, Удивительно другое. Как он жив остался?

– Так он мог прийти утром.

– Нет. Он пришел вчера со всеми вместе. Седьмым. Бабульки сидели у калитки и занимались делами – во дворе с семи утра. Никто не заходил на участок, а только уходили. Курортники на пляж рано уходят хорошие места занимать. В доме семь квартир, и все с этой стороны фасада. Отдыхающих четырнадцать человек. Четыре квартиры сдаются. С их жильцами мы еще не общались, но одного парнишку опросили. Он сюда из Симферополя на лето приезжает, в столовой подрабатывает. Живет в сарайчике за домом. Так вот, в два часа ночи к нему завалился пьяный мужик. По описанию схожий с неизвестным, ушедшим утром. Парень говорит, что он едва на ногах держался и перепутал его сарай с сортиром. Мальчишка отвел его в клозет. Того рвало.

– Пьяный-пьяный, а в квартире блевать не стал и, главное, дорогу назад нашел.

Москаленко почесал двойной подбородок и полез в карман за платком.

– Говорил он как?

– Вы имеете в виду акцент? Нет, я об этом уже думал, Виталий Семенович. Лыка не вязал. А вот почтальон наверняка его запомнил. Скоро мы это выясним.

– Нам надо найти этого парня. Я из него душу вытрясу или в котлету превращу. Или Крымское руководство из нас котлету сделает… Что ты предпринял?

– Связался по рации с дежурной частью, они с вами. Передал приметы, словесный портрет. Автовокзал взят под контроль, морской порт тоже. Прогулочные катера, троллейбусы, экскурсионные автобусы, шоссе – все под контролем. Людей, к сожалению, мало.