Теперь он понял, что провел ночь в стандартном двухэтажном домишке курортного образца с открытыми верандами и уличными лестницами. Спускаясь вниз, он столкнулся с внезапно появившимся пожилым толстяком с сумкой наперевес, забитой газетами. Деревянная лестница была слишком узкой, чтобы они могли разойтись.

– Вы из четвертой квартиры? – спросил толстяк, довольный тем, что ему не придется преодолевать крутые ступеньки.

Журавлев оглянулся, словно кто-то шел за ним следом, и вопрос задали не ему. Лестница упиралась в единственную дверь, откуда он вышел, и других квартир здесь не было.

– Вы газеты принесли?

– Слава Богу, вы их не выписываете, мне эти лестницы уже поперек глотки стоят. Телеграмма вам, распишитесь.

Почтальон подал свернутый вчетверо листок бумаги и карандаш. Указав место, он пробурчал:

– Вот тут.

Журавлев расписался и, приняв телеграмму, сунул ее в карман.

– Лихорадит что ли?

– Похмельный синдром, папаша. Двигай вниз, не задерживай.

– Твоя спешка мне понятна. До сорока я тоже прикладывался частенько, а сейчас отдуваюсь за бурную молодость.

Они спустились в небольшой зеленый дворик, обнесенный белым глиняным забором с единственной калиткой. Возле нее на скамеечке ворковали две милые старушки с колючими, въедливыми глазками. Такими божьими одуванчиками каждый город похвастаться может. Главные следопыты, ходячие справочные книги из серии «Кто есть кто». А у курортных старушонок есть особый дар. Приедешь к ним года через три, а они тебя вспомнят, да еще твоей подружке расскажут, с кем ты приезжал в прошлый раз и какой у нее был размер лифчика.