У растерянно стоявшего подле мертвого хозяина Эндрю Маккены слегка шумело в голове. Отчасти из-за шока. Отчасти от гнева, что некто из рода человеческого посмел так зверски обойтись с его добрым и благородным господином. Отчасти он просто не знал, что делать. Внезапно пронзило ощущение, что ему одному доверено представлять на земле интересы покойного Чарльза Джона Уитни Юстаса. Хозяин его и при жизни не отличался крупной статью, а сейчас, на этой окровавленной постели, весь залитый темневшей даже на полу кровью, он выглядел совсем маленьким.
Маккена представлял, какой скандал поднимется, когда найдут тело. В их мирную глушь налетят газетчики, дабы пощекотать нервы читателей нагло раздутой сенсацией о зловещем предрассветном убийстве. Остальные слуги явятся отдать последний долг: женщины при виде крови начнут истерично визжать, мужчины — яриться на неизвестных убийц. Надо бы для начала позвать доктора, живущего в нескольких сотнях ярдов от усадьбы. Но уйти и оставить хозяина тут, вот так? Кто-нибудь вдруг войдет, все обнаружит. Единственный выход — убрать тело отсюда. Срочно унести. При мысли о переноске трупа, вообще о трупе как таковом, Маккену передернуло. Да и куда? К доктору? Но случайный, спозаранку встающий пахарь обязательно приметит на деревенской улице дворецкого со странной ношей в пятнах крови. И тогда ему вспомнилась свободная, недавно отремонтированная комнатка над хлевом, в дальней стороне усадьбы.
Маккена тяжело вздохнул. Машинально перекрестился. Вытащив все простыни, обмотал ими хозяина, превратив в подобие запакованной колбасы или мумии, готовой к отправке в погребальную камеру очередной египетской пирамиды. Затем он попытался тащить сверток, взвалив на плечо по примеру пожарных, выносящих людей из огня, но безуспешно: тело соскальзывало. Перед выходом из спальни нашелся более удачный способ транспортировки — нести хозяина до хлева на руках, будто огромного младенца (опять припомнилось библейское, памятное по праздникам Рождества — в пеленах свивальных…). Вот-вот, хлев и младенец, столько лет в церкви разыгрывалась эта мистерия рождения Спасителя.