Игорь страдал, выл и кусал подушку.

В спальню зашли и включили свет.

Приподняв голову, Игорь увидел вожатого Андрея Геннадиевича, в голубых мини-шортах и, конечно, босиком.

— Ты, детка, кто таков будешь? — спросил вожатый. Игорь ответил, как его учили перед обедом на собрании:

— Судаков Игорь, одиннадцать лет, из Ленинграда, седьмой отряд.

— Наконец-то повидались! — обрадовался вожатый. — Почему не на массовке?

— Не могу, — простонал Игорь. — У меня болит. Вожатый насторожился:

— Где болит, что болит?

— Да голова... И спина.

— Ну-ка, ну-ка, дай посмотреть...

Вожатый задрал Игореву рубашку и ахнул, всплеснув руками:

— Безумец! Невежда! Самоубийца! Ты имеешь хотя бы элементарное понятие о действии солнечных лучей на организм человека?!

— Не имею... — повинился Игорь.

— Это же смертельный яд, если часами болтаться под солнцем. Посмотри, с тебя сейчас можно содрать шкурку, как с банана. Лежи и никуда не девайся, безмозглое дитя!

Андрей Геннадиевич ушёл и через несколько минут вернулся, а в руках у него были баночка со сметаной и кочан капусты.

Намазывая Игорю спину сметаной, вожатый приговаривал:

— Сочувствуя твоей боли, я уж не напоминаю тебе, от каких важных мероприятий ты увильнул, чтобы так крепко изжариться. Спрут с тобой, наказывать не буду, ты сам себя наказал. Нет чтобы погулять себе на пользу и удовольствие! Ты сорвался, как мартышка из клетки, прыг в окно — р-раз — и тут же под автобус, то есть под субтропическое солнце. Не искривляй черты лица, не так уж тебе больно. Знай, что полдня под нашим солнцем — это такая же нагрузка на сердце, как если бы нетренированный человек проехал на велосипеде отсюда до Севастополя, не говоря уже о шкуре. Теперь ты это понял?